В прошлом году в номере от 6 декабря мы рассказывали удивительную историю печатной машинки Мерседес, которая, проделав большой жизненный путь, теперь хранится в Гдовском музее. Напомним, что её передала член Союза журналистов России.

В прошлом году в номере от 6 декабря мы рассказывали удивительную историю печатной машинки «Мерседес», которая, проделав большой жизненный путь, теперь хранится в Гдовском музее. Напомним, что её передала член Союза журналистов России, редактор газеты «Аномалия» Татьяна Сырченко.

Сегодня мы расскажем о её коллеге – члене Союза журналистов Санкт-Петербурга Татьяне Чесановой, которая тоже решила передать раритет, долгие годы хранившийся в её семье, именно в Гдов. Директор музея Надежда Сингатуллова с удовольствием делится с читателями «Гдовской зари» рассказом, который написала дарительница Татьяна Фёдоровна, назвав его «Как швейная машинка «Зингер» прошивала строчки и в моей судьбе».

Итак, устраивайтесь поудобнее, вас ждёт интересная история.

Машинка довоенной поры

Замечательное антикварное произведение швейного мастерства – ручная машинка довоенной поры «Зингер» укоризненно стояла в углу моей комнаты. Угрюмо молчала и всем своим видом взывала к моей памяти, моей совести. Никто на ней не шил уже почти 40 лет, а вот в былые времена...

Я помнила склонённую над ней фигуру моего отца – Фёдора Ивановича Таскаева. Хоть и военный, полковник, кандидат военных наук, а строчил на ней как заправский закройщик все наше постельное белье – простыни, пододеяльники, наволочки. Чтобы укротить многие десятки метров плотного белого полотна, нужна была твёрдая мужская рука.

Было это вскоре после войны в городе Калинине (ныне Тверь). В магазинах белья было не сыскать, как и всего остального, и папе были доверены большие объемы работы. А мама – Анна Александровна Таскаева, блокадница, шила мне, маленькой девочке, платьица, юбочки, а старшим братьям – рубашки и брюки. До себя, как водится, дело не доходило. Она вспоминала, как у неё было одно чёрное рабочее платье: она работала в школе учительницей, но каждый день она меняла к нему белые воротнички...

Потом в середине 50-х семья вернулась в Ленинград. Туда перевели военную академию, в которой преподавал отец. Я к тому времени пошла во второй класс. Переехала с нами и наша ручная машинка. Когда на уроках труда начались занятия по шитью, малышка «Зингер» стала и мне первой помощницей.

По-прежнему ещё долгое время в магазинах с модной одеждой было ещё хуже, чем с красной икрой, и мы с мамой шили дома нехитрые наряды с воланами и прочими украшениями.

И ведь мой любимый свадебный костюмчик был сшит тоже на нашей домашней волшебной машинке! Моя двоюродная сестра Альбина специально приехала из северного Сыктывкара, чтобы одарить меня белоснежной красотой ручной работы. Она не была профессиональной портнихой, но шила по вдохновению, как, наверное, и большинство женщин в те далекие от масс-маркета времена.

В том памятном для меня 1969 году у нас с сестрой была простая задача: сшить не что-то одноразовое, супер-пупер торжественное, а всё же практичное, чтобы можно было носить и в другие радостные дни. Тогда только входили в моду короткие мини-юбки, и я, сначала студенткой щеголяла в свадебной юбочке потом ещё долго и после окончания университета, и длинный элегантный белоснежно-парчовый пиджачок служил мне тоже верой и правдой многие годы.

Время шло, и к семейным модницам добавились две мои дочери, у которых тоже были уроки труда и которые повторили мой несложный, но по-своему азартный путь освоения швейного мастерства. Снова им помогала наша подружка по имени «Зингер».

Модный бизнес ещё долго пробивал дорогу к нашему отечественному рынку, пока не грянул в конце 90-х дефолт, не пришли «нулевые» и прочие катаклизмы. Тут родная машинка вновь застрочила свои упрямые строчки, но уже не на ткани, а на белоснежных бумажных листах! «Это как?» – спросите вы. О, это действительно неожиданный поворот в судьбе…

Работая журналистом, я познакомилась с директором швейной фабрики «Первомайская заря». Она пригласила меня написать книгу о том, как старинная швейная фабрика стала лидером модного бизнеса в нашей стране.

На фабрику пришёл шведский инвестор, первое, что он сказал мне в интервью: «Я родился под стук швейной машинки». Конечно, это тоже была «Зингер». Его отец работал портным в Венской опере, и от отца он унаследовал страсть к швейному делу. Вместе со швейницами фабрики они перевернули производство, освоили сезонные коллекции, а теперь выпускают любимые многими модные бренды… Обо всем этом я и написала в своей книге «Жизнь и мода». Кстати, они открыли в своём офисе кафе под названием, думаете, каким? Конечно, Зингер! И стали для украшения интерьера собирать старинные швейные машинки. Но я не торопилась расставаться с нашим домашним достоянием: разве кафе – самое достойное место для такой семейной реликвии?

Вот уже и внучка у меня подрастает. У неё в школе нет предмета труд, но есть технология, и в 6 классе она получает задание – написать реферат на тему «Изобретение швейной машинки «Зингер». Вместе мы написали историю и в последнем предложении, конечно, добавили, что дома у нас есть легендарная ручная «Зингер», на которой шили и прадедушка с прабабушкой, и бабушка, и мама…

Послесловие

Славная судьба сложилась у нашей семейной реликвии, много тысяч километров строк проложила она по нашим жизням. Но пришла пора и ей не просто отдохнуть, а стать на якорь, на бессрочную стоянку для вечного хранения и обзора молодым поколениям россиян. Самое достойное место для достойной семейной реликвии – это краеведческий музей города Гдова, в здании, овеянном таинственным именем – Zinger. Надеюсь, что гдовичи знают почему. Если нет, обязательно посетите музей. Там наша машинка попала в большую прекрасную семейную историю…