Галине Дмитриевне Комиссаровой в этом году исполнится 87 лет.

Галине Дмитриевне Комиссаровой в этом году исполнится 87 лет. Родилась она 25 июля 1939 года, а жила в деревне Подкурье на берегу озера. Она почти ничего не помнит из того времени, когда была совсем маленькой, — всё, что знает, слышала от мамы.

Когда началась война, ей было всего три года. Помнит только, как их — маму, бабушку, сестру и её саму — посадили в машины, а потом сразу стали поджигать дома. Вся деревня сгорела, и мельница тоже. А мужчин, кого успели схватить, расстреляли в танковом рву.

...Стояли вагоны, окна которых были забиты досками. Внутри на полу лежала солома, а в углу стояла маленькая печка — на ней готовили картошку и грели воду. Полвагона перегородили доской, и в той половине везли скот. Рядом с ними, на соломе, ехали женщины и дети, мужчин в вагоне не было.

Их везли в Германию, но где-то около Польши состав остановился, и началась сортировка. Подростков от четырнадцати до шестнадцати лет отправили в одни вагоны, которые ехали в Германию, а малолетних повезли в Литву. Целый месяц они добирались до Литвы: вокруг постоянно были взрывы, поезд то останавливался, то снова трогался, когда наступало затишье.

Саму Литву Галина Дмитриевна помнит смутно. Они жили не в городе, а на хуторе Юхани, и, к счастью, попали к добрым людям, которые их не обижали, подкармливали и берегли. Поселили их в сарае вместе с несколькими семьями из родной деревни. И, что самое главное, не разлучили — все были вместе: мама, бабушка, сестра. Помогали хозяевам: пасли скот, работали в огороде и по дому.
«А ещё там были очень большие крысы, — говорит Галина Дмитриевна. — Я их так боялась, что даже начала заикаться».

К счастью, со временем это прошло. Так они прожили полтора года.
Когда их освободили, обратно везли поездом, уже быстрее. Вернулись они в родное Подкурье, но от их дома осталась только труба, фундамент да голубенькое блюдечко на пепелище. Жить было негде. Поэтому их временно поселили в соседней деревне Жуково — в полукилометре от Подкурья, в барском доме, который разделили на несколько семей. К слову, этот дом стоит и сейчас.

Пока они жили в Жукове, начали строить землянку. Прожили в Жукове чуть больше года, а потом перебрались в свою землянку. И перед ними встал вопрос: как жить дальше, с чего начинать заново? Позже колхоз выделил бревна, и они построили маленький домик. Нашли плуг, и мама вместе с ещё двумя женщинами пололи поля и сажали картошку. В 7 лет Галина Дмитриевна пошла в школу. Школа была в Гдове, ходили через поля, а зимой добирались на лыжах.

Отец не вернулся с войны — он пропал без вести. Галина Дмитриевна до сих пор вспоминает, как выбежала навстречу солдату и кричала: «Мама, наш папа идёт!». А это был не папа, а его родной брат. Так они и не дождались своего отца.

Есть хотелось всегда. Литовцы, у которых они жили, дали им мешки с зерном, картошкой и мукой. Рядом, у тёти Маруси, были жернова — большие тяжёлые камни. Галина с сестрой насыпали туда зерно, перемалывали его в муку и несли матери, а та пекла лепёшки, которые назывались «преснушки». Какими же они были радостью в то голодное время! Дети собирали щавель и ели его. А те, кто не попал в плен и вернулся в деревню раньше, уже успели вырастить морковку, свёклу и другие культуры. Они делились с детьми, а те обтирали овощи об одежду и ели сырыми — потому что всегда были голодные.

Галина Дмитриевна потом много лет работала: 34 года — в детском саду и 10 лет — на рыбзаводе. За многолетний добросовестный труд она получила звание «Ветеран труда».

Сейчас у неё большая и любящая семья: дети, внуки, правнуки. Её очень любят, а она любит их — сильно, по-настоящему. Она всегда говорит своим близким: «Ешьте хлеб — это здоровье, это сила». Потому что помнит, как тогда, в голодные годы, хлеба хотелось невыносимо.
Спасибо вам, Галина Дмитриевна, за ваш рассказ, за вашу память, за то, что вы есть. Низкий Вам поклон.