Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 728x90px center-top
1936 году в Гдовском, Плюсском и Стругокрасненском районах было создано 60 эстонских колхозов. Из хуторов в...
деревни выселяли насильно. При несогласии людям ставили такие условия, выполнение которых было практически невозможно.
Раскулачивание достигло пика в 1935 году. «Помню, как в дом пришли люди в погонах и приказали отцу отвести корову и лошадь в Полну». Примерно такие истории можно услышать практически от каждого человека, заставшего ребёнком то страшное время. В разгар репрессий основной мерой наказания стал расстрел. К нему приговаривали обычно мужчин, глав больших семейств. Многих выселили на Север, Урал, в Киргизию.
Труд как традиция
Несмотря на трудности, в крестьянских семьях любой национальности долго сохранялись традиции. К таким можно отнести разделение труда в семье. Пахота, косьба, сев, всё это было мужской заботой, как и уход за лошадьми, плотницкий труд, заготовка дров, ремёсла. Уделом женщин были уборочные работы в поле, уход за скотом кроме лошадей, работа по дому, изготовление тканей. Старики делали то, что было в их силах.
Семья нередко состояла из 2-3 поколений. Вот как о быте того времени рассказывала жительница Полновской волости Евгения Дмитриевна Ермолаева. «Мы жили в местечке Липовики, что было рядом с деревней Пески Язбинского сельсовета. Домик был маленький. Выросли дети, обзавелись своими семьями. Новый дом строили вокруг старого. Когда новостройку подвели под крышу, старый дом разобрали. Все жили на новой половине. Угол каждой семьи был отгорожен кроватью. Там стояла печка-чугунка, от неё вверх шла труба, входящая в общий дымоход».
Вставали в крестьянских семьях рано. Первой всегда хозяйка, которая топила печь и обряжала скотину. День начинался с молитвы, после чего завтракали за общим столом. У каждого члена семьи было за ним строго определённое место. Расходились по своим работам, а снова собирались в обед, примерно в полдень. Ужинали в 6-7 часов вечера. Спать тоже ложились рано, как стемнеет. Правда, молодёжь нередко устраивали посиделки, особенно в праздничные дни.
Хутора часто назывались по имени или фамилии владельца. Периков хутор, например, или Пургасов, Рямсон… Соединяли их добротные дороги. По такой забучённой камнем болотистой эстонской дороге и сейчас нередко проехать можно. Теперь от этих хуторов практически ничего не осталось. Кое-где можно увидеть остатки фундамента, очертания колодца, пруда.
— Мой отец уже в шесть лет пас колхозных свиней, – вспоминала Валентина. – Однажды уснул, и его подопечные потравили огород. Наказание матери было строгим. Нерадивый мальчишка был заперт в чулан и на три дня лишён еды под предлогом, что его еду съели свиньи. Подкармливала тайком бабушка.
А следующий случай был уже во время войны. Маленький Освальд опять был отправлен пасти свиней, когда подошли немцы. Один прицелился в самую большую из них. Мальчишка, понимая, что отвечает за стадо, с плачем и криками кинулся вперёд и повис на стволе винтовки. Получил такой пинок, что, пока летел, три раза через голову перевернулся. Солдат остановил подъехавший на мотоцикле офицер. Посадив мальчишку в коляску, он долго катал его вокруг поля. Наверное, дома такой же сынок остался. Только вот «герой» постоянно ревел от страха, что проклятый оккупант увезёт его на опыты или отравит конфетами.
Вкус национальной истории
Приготовление еды было, конечно, делом исключительно женским. Часто готовили блюда чисто эстонские: капси-путра, вери-ворст, капси-суп, крахмальную кашу (в кипящее молоко добавляли крахмал), брюкву тушёную с картофелем, ривики.
Что такое ривики, рассказала Антонина Ивановна Подлиняева (Каурова). Это было второе блюдо, которое готовили из натёртого на тёрке молодого картофеля, молока и яйца. Всё это смешивали, выкладывали на горячий противень, посыпали сверху натёртым салом, или сливочным маслом и запекали до золотистой корочки.
Некоторыми рецептами своей бабушки поделилась Евгения Дмитриевна Ермолаева. Может, они и нынешним хозяйкам пригодятся.
В глубокий чугунок укладывается слой очищенной, не очень крупно нарезанной картошки. На него – слой тёртой брюквы и слой измельчённого мяса. Потом ещё раз то же самое. Чугунок ставили на угли, и он томился до готовности.
Чтобы приготовить путру, отваривали перловую крупу, которую выкладывали на сковороду с растопленным свиным салом. Добавляли кислую капусту, лук. Тушили до готовности.
Жили с верой
На хуторах жили как православные эстонцы, так и лютеране. Первые ходили в Полновскую церковь, а для лютеран была построена кирха в нынешней деревне Партизанская.
Праздновали эстонцы и Иванов день, летнее солнцестояние. У них он назывался Яане паев. На вышке всегда устанавливали бочку, где жгли смоляные пни. Вокруг этой вышки и проходили молодёжные гуляния. Упоминаются Екатеринин день, 25 ноября, когда заканчивались сельскохозяйственные работы, Мартынов день, 11 ноября. Тогда было принято рядиться, то есть знакомиться молодёжи.
Свадьба ничем не отличалась от русской, а вот погребальная обрядность отличия сохраняла долго. Голосить было не принято. По пути на кладбище всегда вырезали кресты на деревьях. Женщины – на берёзе, мужчина – на сосне. На поминки приходили только самые близкие родственники, а девять, сорок дней и годовщину смерти никак не выделяли. Такие традиции на Гдовщине давно ушли в прошлое, но помнить о них необходимо. У человека, который не знает прошлого, не будет и будущего.
В материале «Гдовской зари» «Две семьи, две судьбы», опубликованном в №50 от 15 декабря 2021 года, была допущена неточность. Лорейда Александровна Ильвес всю жизнь живёт в деревне Боровня, а не в Тупицыно, как было написано в тексте.
Раскулачивание достигло пика в 1935 году. «Помню, как в дом пришли люди в погонах и приказали отцу отвести корову и лошадь в Полну». Примерно такие истории можно услышать практически от каждого человека, заставшего ребёнком то страшное время. В разгар репрессий основной мерой наказания стал расстрел. К нему приговаривали обычно мужчин, глав больших семейств. Многих выселили на Север, Урал, в Киргизию.
Труд как традиция
Несмотря на трудности, в крестьянских семьях любой национальности долго сохранялись традиции. К таким можно отнести разделение труда в семье. Пахота, косьба, сев, всё это было мужской заботой, как и уход за лошадьми, плотницкий труд, заготовка дров, ремёсла. Уделом женщин были уборочные работы в поле, уход за скотом кроме лошадей, работа по дому, изготовление тканей. Старики делали то, что было в их силах.
Семья нередко состояла из 2-3 поколений. Вот как о быте того времени рассказывала жительница Полновской волости Евгения Дмитриевна Ермолаева. «Мы жили в местечке Липовики, что было рядом с деревней Пески Язбинского сельсовета. Домик был маленький. Выросли дети, обзавелись своими семьями. Новый дом строили вокруг старого. Когда новостройку подвели под крышу, старый дом разобрали. Все жили на новой половине. Угол каждой семьи был отгорожен кроватью. Там стояла печка-чугунка, от неё вверх шла труба, входящая в общий дымоход».
Вставали в крестьянских семьях рано. Первой всегда хозяйка, которая топила печь и обряжала скотину. День начинался с молитвы, после чего завтракали за общим столом. У каждого члена семьи было за ним строго определённое место. Расходились по своим работам, а снова собирались в обед, примерно в полдень. Ужинали в 6-7 часов вечера. Спать тоже ложились рано, как стемнеет. Правда, молодёжь нередко устраивали посиделки, особенно в праздничные дни.
Хутора часто назывались по имени или фамилии владельца. Периков хутор, например, или Пургасов, Рямсон… Соединяли их добротные дороги. По такой забучённой камнем болотистой эстонской дороге и сейчас нередко проехать можно. Теперь от этих хуторов практически ничего не осталось. Кое-где можно увидеть остатки фундамента, очертания колодца, пруда.
— Мой отец уже в шесть лет пас колхозных свиней, – вспоминала Валентина. – Однажды уснул, и его подопечные потравили огород. Наказание матери было строгим. Нерадивый мальчишка был заперт в чулан и на три дня лишён еды под предлогом, что его еду съели свиньи. Подкармливала тайком бабушка.
А следующий случай был уже во время войны. Маленький Освальд опять был отправлен пасти свиней, когда подошли немцы. Один прицелился в самую большую из них. Мальчишка, понимая, что отвечает за стадо, с плачем и криками кинулся вперёд и повис на стволе винтовки. Получил такой пинок, что, пока летел, три раза через голову перевернулся. Солдат остановил подъехавший на мотоцикле офицер. Посадив мальчишку в коляску, он долго катал его вокруг поля. Наверное, дома такой же сынок остался. Только вот «герой» постоянно ревел от страха, что проклятый оккупант увезёт его на опыты или отравит конфетами.
Вкус национальной истории
Приготовление еды было, конечно, делом исключительно женским. Часто готовили блюда чисто эстонские: капси-путра, вери-ворст, капси-суп, крахмальную кашу (в кипящее молоко добавляли крахмал), брюкву тушёную с картофелем, ривики.
Что такое ривики, рассказала Антонина Ивановна Подлиняева (Каурова). Это было второе блюдо, которое готовили из натёртого на тёрке молодого картофеля, молока и яйца. Всё это смешивали, выкладывали на горячий противень, посыпали сверху натёртым салом, или сливочным маслом и запекали до золотистой корочки.
Некоторыми рецептами своей бабушки поделилась Евгения Дмитриевна Ермолаева. Может, они и нынешним хозяйкам пригодятся.
В глубокий чугунок укладывается слой очищенной, не очень крупно нарезанной картошки. На него – слой тёртой брюквы и слой измельчённого мяса. Потом ещё раз то же самое. Чугунок ставили на угли, и он томился до готовности.
Чтобы приготовить путру, отваривали перловую крупу, которую выкладывали на сковороду с растопленным свиным салом. Добавляли кислую капусту, лук. Тушили до готовности.
Жили с верой
На хуторах жили как православные эстонцы, так и лютеране. Первые ходили в Полновскую церковь, а для лютеран была построена кирха в нынешней деревне Партизанская.
Праздновали эстонцы и Иванов день, летнее солнцестояние. У них он назывался Яане паев. На вышке всегда устанавливали бочку, где жгли смоляные пни. Вокруг этой вышки и проходили молодёжные гуляния. Упоминаются Екатеринин день, 25 ноября, когда заканчивались сельскохозяйственные работы, Мартынов день, 11 ноября. Тогда было принято рядиться, то есть знакомиться молодёжи.
Свадьба ничем не отличалась от русской, а вот погребальная обрядность отличия сохраняла долго. Голосить было не принято. По пути на кладбище всегда вырезали кресты на деревьях. Женщины – на берёзе, мужчина – на сосне. На поминки приходили только самые близкие родственники, а девять, сорок дней и годовщину смерти никак не выделяли. Такие традиции на Гдовщине давно ушли в прошлое, но помнить о них необходимо. У человека, который не знает прошлого, не будет и будущего.
В материале «Гдовской зари» «Две семьи, две судьбы», опубликованном в №50 от 15 декабря 2021 года, была допущена неточность. Лорейда Александровна Ильвес всю жизнь живёт в деревне Боровня, а не в Тупицыно, как было написано в тексте.
39137
Рекламный баннер 728x90px center-bottom
Поделитесь новостями с жителями города
Рекламный баннер 200x200px sidebar-right
Рекламный баннер 200x200px sidebar-right
Разработка -
